Неточные совпадения
Он ничего не мог выговорить. Он совсем, совсем не так предполагал объявить и сам не понимал того, что теперь с ним делалось. Она тихо подошла к нему, села на постель подле и ждала, не
сводя с него глаз. Сердце ее стучало и замирало. Стало невыносимо: он обернул к ней мертво-бледное
лицо свое; губы его бессильно кривились, усиливаясь что-то выговорить. Ужас прошел
по сердцу Сони.
— Помню, батюшка, очень хорошо помню, что вы были, — отчетливо проговорила старушка, по-прежнему не
отводя своих вопрошающих глаз от его
лица.
Он был причесан и одет безукоризненно, ослеплял свежестью
лица, белья, перчаток и фрака.
По жилету лежала изящная цепочка, с множеством мельчайших брелоков. Он вынул тончайший батистовый платок, вдохнул ароматы Востока, потом небрежно
провел им
по лицу,
по глянцевитой шляпе и обмахнул лакированные сапоги.
Алексей Александрович взял руки Вронского и
отвел их от
лица, ужасного
по выражению страдания и стыда, которые были на нем.
— И я рада, — слабо улыбаясь и стараясь
по выражению
лица Анны узнать, знает ли она, сказала Долли. «Верно, знает», подумала она, заметив соболезнование на
лице Анны. — Ну, пойдем, я тебя
проведу в твою комнату, — продолжала она, стараясь отдалить сколько возможно минуту объяснения.
Стремов был человек лет пятидесяти, полуседой, еще свежий, очень некрасивый, но с характерным и умным
лицом. Лиза Меркалова была племянница его жены, и он
проводил все свои свободные часы с нею. Встретив Анну Каренину, он,
по службе враг Алексея Александровича, как светский и умный человек, постарался быть с нею, женой своего врага, особенно любезным.
Она
провела платком
по лицу и стала одеваться.
Николай Петрович потупил голову и
провел рукой
по лицу.
Вот, слава Богу, успокоилась; пот выступил, словно опомнилась, кругом поглядела, улыбнулась, рукой
по лицу провела…
Бедный Петр Петрович
провел рукой
по лицу, подумал и тряхнул головою.
Он говорил о хозяйстве, об урожае, покосе, о войне, уездных сплетнях и близких выборах, говорил без принужденья, даже с участьем, но вдруг вздыхал и опускался в кресла, как человек, утомленный тяжкой работой,
проводил рукой
по лицу.
Мгновенно воцарилась глубокая тишина: гроши слабо звякали, ударяясь друг о друга. Я внимательно поглядел кругом: все
лица выражали напряженное ожидание; сам Дикий-Барин прищурился; мой сосед, мужичок в изорванной свитке, и тот даже с любопытством вытянул шею. Моргач запустил руку в картуз и достал рядчиков грош: все вздохнули. Яков покраснел, а рядчик
провел рукой
по волосам.
— Оторвана? — повторил Иноков, сел на стул и, сунув шляпу в колени себе,
провел ладонью
по лицу. — Ну вот, я так и думал, что тут случилась какая-то ерунда. Иначе, конечно, вы не стали бы читать. Стихи у вас?
Кутузов, задернув драпировку, снова явился в зеркале, большой, белый, с
лицом очень строгим и печальным.
Провел обеими руками
по остриженной голове и, погасив свет, исчез в темноте более густой, чем наполнявшая комнату Самгина. Клим, ступая на пальцы ног, встал и тоже подошел к незавешенному окну. Горит фонарь, как всегда, и, как всегда, — отблеск огня на грязной, сырой стене.
Двое,
по внешности — приказчики,
провели Корвина, поддерживая его под локти, он шел, закрыв
лицо руками, ноги его заплетались.
Он усмехнулся,
провел ладонями
по лицу, пригладил бороду.
Климу хотелось отстегнуть ремень и хлестнуть
по лицу девушки, все еще красному и потному. Но он чувствовал себя обессиленным этой глупой сценой и тоже покрасневшим от обиды, от стыда, с плеч до ушей. Он ушел, не взглянув на Маргариту, не сказав ей ни слова, а она
проводила его укоризненным восклицанием...
— Это похоже на фразу из офицерской песни, — неопределенно сказал Макаров, крепко
провел ладонями
по лицу и тряхнул головою. На
лице его явилось недоумевающее, сконфуженное выражение, он как будто задремал на минуту, потом очнулся, разбуженный толчком и очень смущенный тем, что задремал.
Трифонов часа два
возил Самгиных
по раскаленным улицам в шикарнейшей коляске, запряженной парою очень тяжелых, ленивых лошадей, обильно потел розовым потом и, часто вытирая голое
лицо кастрата надушенным платком, рассказывал о достопримечательностях Астрахани тоже клетчатыми, как его костюм, серенькими и белыми словами; звучали они одинаково живо.
«А пожалуй, верно: похож я на Глеба Успенского», — подумал он, снял очки и
провел ладонью
по лицу. Сходство с Успенским вызвало угрюмую мысль...
В том, что она назвала его
по фамилии, было что-то размашистое, фамильярное, разноречившее с ее обычной скромностью, а когда она
провела маленькими ладонями
по влажному
лицу, Самгин увидал незнакомую ему улыбку, широкую и ласковую.
Атвуд взвел, как курок, левую бровь, постоял боком у двери и вышел. Эти десять минут Грэй
провел, закрыв руками
лицо; он ни к чему не приготовлялся и ничего не рассчитывал, но хотел мысленно помолчать. Тем временем его ждали уже все, нетерпеливо и с любопытством, полным догадок. Он вышел и увидел
по лицам ожидание невероятных вещей, но так как сам находил совершающееся вполне естественным, то напряжение чужих душ отразилось в нем легкой досадой.
Она была так огорчена, что сразу не могла говорить и только лишь после того, как
по встревоженному
лицу Лонгрена увидела, что он ожидает чего-то значительно худшего действительности, начала рассказывать,
водя пальцем
по стеклу окна, у которого стояла, рассеянно наблюдая море.
— Дай бог, — сказал голова, выразив на
лице своем что-то подобное улыбке. — Теперь еще, слава богу, винниц развелось немного. А вот в старое время, когда
провожал я царицу
по Переяславской дороге, еще покойный Безбородько… [Безбородко — секретарь Екатерины II, в качестве министра иностранных дел сопровождал ее во время поездки в Крым.]
Но голос его пресекся, развязности не хватило,
лицо как-то вдруг передернулось, и что-то задрожало около его губ. Илюша болезненно ему улыбался, все еще не в силах сказать слова. Коля вдруг поднял руку и
провел для чего-то своею ладонью
по волосам Илюши.
Райский
по утрам опять начал вносить заметки в программу своего романа, потом шел навещать Козлова, заходил на минуту к губернатору и еще к двум, трем
лицам в городе, с которыми успел покороче познакомиться. А вечер
проводил в саду, стараясь не терять из вида Веры,
по ее просьбе, и прислушиваясь к каждому звуку в роще.
Яков с Кузьмой
провели утро в слободе, под гостеприимным кровом кабака. Когда они выходили из кабака, то Кузьма принимал чрезвычайно деловое выражение
лица, и чем ближе подходил к дому, тем строже и внимательнее смотрел вокруг, нет ли беспорядка какого-нибудь, не валяется ли что-нибудь лишнее, зря, около дома, трогал замок у ворот, цел ли он. А Яков все искал
по сторонам глазами, не покажется ли церковный крест вдалеке, чтоб помолиться на него.
Только немногим удавалось завоевать свое место в жизни. Счастьем было для И. Левитана с юных дней попасть в кружок Антона Чехова. И. И. Левитан был беден, но старался
по возможности прилично одеваться, чтобы быть в чеховском кружке, также в то время бедном, но талантливом и веселом. В дальнейшем через знакомых оказала поддержку талантливому юноше богатая старуха Морозова, которая его даже в
лицо не видела.
Отвела ему уютный, прекрасно меблированный дом, где он и написал свои лучшие вещи.
Утром мне доложили, что Дерсу куда-то исчез. Вещи его и ружье остались на месте. Это означало, что он вернется. В ожидании его я пошел побродить
по поляне и незаметно подошел к реке. На берегу ее около большого камня я застал гольда. Он неподвижно сидел на земле и смотрел в воду. Я окликнул его. Он повернул ко мне свое
лицо. Видно было, что он
провел бессонную ночь.
Действительно, крики приближались. Не было сомнения, что это тревожная птица кого-то
провожала по лесу. Через 5 минут из зарослей вышел человек. Увидев нас, он остановился как вкопанный. На
лице его изобразилась тревога.
Володя возвращается. Все с нетерпением спрашивают его: «Что? хорошо? сколько?», но уже
по веселому
лицу его видно, что хорошо. Володя получил пять. На другой день с теми же желаниями успеха и страхом
провожают его, и встречают с тем же нетерпением и радостию. Так проходит девять дней. На десятый день предстоит последний, самый трудный экзамен — закона божьего, все стоят у окна и еще с большим нетерпением ожидают его. Уже два часа, а Володи нет.
Странно, что с глазу на глаз мы
по целым часам
проводили молча с Володей, но достаточно было только присутствия даже молчаливого третьего
лица, чтобы между нами завязывались самые интересные и разнообразные разговоры. Мы чувствовали, что слишком хорошо знаем друг друга. А слишком много или слишком мало знать друг друга одинаково мешает сближению.
Встав со стула, она медленно передвинулась в свой угол, легла на постель и стала вытирать платком вспотевшее
лицо. Рука ее двигалась неверно, дважды упала мимо
лица на подушку и
провела платком
по ней.
Я зачерпнул из ведра чашкой, она, с трудом приподняв голову, отхлебнула немножко и
отвела руку мою холодной рукою, сильно вздохнув. Потом взглянула в угол на иконы, перевела глаза на меня, пошевелила губами, словно усмехнувшись, и медленно опустила на глаза длинные ресницы. Локти ее плотно прижались к бокам, а руки, слабо шевеля пальцами, ползли на грудь, подвигаясь к горлу.
По лицу ее плыла тень, уходя в глубь
лица, натягивая желтую кожу, заострив нос. Удивленно открывался рот, но дыхания не было слышно.
Отойдя от бивака километра четыре, я нашел маленькую тропинку и пошел
по ней к лесу. Скоро я заметил, что ветки деревьев стали хлестать меня
по лицу. Наученный опытом, я понял, что тропа эта зверовая, и, опасаясь, как бы она не
завела меня куда-нибудь далеко в сторону, бросил ее и пошел целиной. Здесь я долго бродил
по оврагам, но ничего не нашел.
Я, может быть, впрочем, не знаю… потому что сбиваюсь, но во всяком случае, кто, кроме вас, мог остаться…
по просьбе мальчика (ну да, мальчика, я опять сознаюсь)
провести с ним вечер и принять… во всем участие и… с тем… что на другой день стыдно… (я, впрочем, согласен, что не так выражаюсь), я все это чрезвычайно хвалю и глубоко уважаю, хотя уже
по лицу одному его превосходительства, вашего супруга, видно, как всё это для него неприятно…
Она села на диванчик и раз десять
провела пальцами
по зардевшемуся, как маков цвет,
лицу своему.
Патап Максимыч пристально посмотрел на нее. А у ней взгляд ни дать ни взять такой же, каков бывал у Марка Данилыча. И ноздри так же раздуваются, как у него, бывало, когда делался недоволен, и глаза горят, и хмурое
лицо багровеет — вся в отца. «Нет, эту девку прибрать к рукам мудрено, — подумал Чапурин. — Бедовая!.. Мужа будет на уздечке
водить. На мою покойницу, на голубушку Настю смахивает, только будет покруче ее. А то
по всему Настя, как есть Настя».
Одна из девиц, красная, толстая и басистая, у которой всего-навсего были в
лице только пара красных щек, из которых смешно выглядывал намек на вздернутый нос и поблескивала из глубины пара черных изюминок-глазок, все время рассматривала Любку с ног до головы, точно сквозь воображаемый лорнет,
водя по ней ничего не говорящим, но презрительным взглядом.
У Насти от сердца отлегло. Сперва думала она, не узнала ль чего крестнинькая. Меж девками за Волгой, особенно в скитах, ходят толки, что иные старушки
по каким-то приметам узнают, сохранила себя девушка аль потеряла. Когда Никитишна, пристально глядя в
лицо крестнице, настойчиво спрашивала, что с ней поделалось, пришло Насте на ум, не умеет ли и Никитишна девушек отгадывать. Оттого и смутилась. Но, услыхав, что крестная речь
завела о другом, тотчас оправилась.
Завела Устинья плач от
лица матери, вопленницы хором повторяют каждый стих… Далеко
по полю разносятся голосистые причитанья, заглушая тихое пение воскресного тропаря идущими впереди певицами.
Ровно ото сна пробудилась Фленушка. Стала на месте,
провела рукой
по лицу и, подсев к столу, молвила...
Стоит у могилки Аксинья Захаровна, ронит слезы горькие
по лицу бледному, не хочется расставаться ей с новосельем милой доченьки… А отец стоит: скрестил руки, склонил голову, сизой тучей скорбь покрыла
лицо его… Все родные, подруги, знакомые стоят у могилы, слезами обливаючись… И только что певицы келейные пропели «вечную память», Устинья над свежей могилою новый плач
завела, обращаясь к покойнице...
По отпусте, приникнув
лицом к дочерниной могиле, зарыдала Аксинья Захаровна;
завела было голосом и Параша, да как-то не вышло у ней причитанья, она и замолкла… Приехавшая без зова на поминки знаменитая плачея Устинья Клещиха с двумя вопленницами
завела поминальный плач, пока поминальщики ели кутью на могиле.
Больной был мужик громадного роста, плотный и мускулистый, с загорелым
лицом; весь облитый потом, с губами, перекошенными от безумной боли, он лежал на спине, ворочая глазами; при малейшем шуме, при звонке конки на улице или стуке двери внизу больной начинал медленно выгибаться: затылок его
сводило назад, челюсти судорожно впивались одна в другую, так что зубы трещали, и страшная, длительная судорога спинных мышц приподнимала его тело с постели; от головы во все стороны расходилось
по подушке мокрое пятно от пота.
Я уже знал ее
лицо по удивительному портрету, висевшему в кабинете князя; я изучал этот портрет весь этот месяц. При ней же я
провел в кабинете минуты три и ни на одну секунду не отрывал глаз от ее
лица. Но если б я не знал портрета и после этих трех минут спросили меня: «Какая она?» — я бы ничего не ответил, потому что все у меня заволоклось.
Оставшись наедине с матерью, он говорил об этом с невеселым
лицом и с озабоченным видом; тут я узнал, что матери и прежде не нравилась эта покупка, потому что приобретаемая земля не могла скоро и без больших затруднений достаться нам во владение: она была заселена двумя деревнями припущенников, Киишками и Старым Тимкиным, которые жили, правда,
по просроченным договорам, но которых
свести на другие, казенные земли было очень трудно; всего же более не нравилось моей матери то, что сами продавцы-башкирцы ссорились между собою и всякий называл себя настоящим хозяином, а другого обманщиком.
Изо всех окон свесились вниз милые девичьи головы, женские фигуры в летних ярких ситцевых одеждах. Мальчишки шныряют вокруг оркестра, чуть не влезая замурзанными мордочками в оглушительно рявкающий огромный геликон и разевающие рты перед ухающим барабаном. Все военные, попадающие на пути, становятся во фронт и делают честь знамени. Старый, седой отставной генерал, с георгиевскими петлицами, стоя,
провожает батальон глазами. В его
лице ласковое умиление, и
по щекам текут слезы.
— Да… его будут расстреливать? — произнесла Лиза тем же шепотом,
водя по комнате блуждающими глазами. — Его будут расстреливать? — спросила она громче, бледно-зеленое
лицо ее судорожно искривилось, и она пошатнулась на табурете.
—
Провести вечер с удовольствием! Да знаете что: пойдемте в баню, славно
проведем! Я всякий раз, как соскучусь, иду туда — и любо; пойдешь часов в шесть, а выйдешь в двенадцать, и погреешься, и тело почешешь, а иногда и знакомство приятное
сведешь: придет духовное
лицо, либо купец, либо офицер;
заведут речь о торговле, что ли, или о преставлении света… и не вышел бы! а всего
по шести гривен с человека! Не знают, где вечер
провести!